A perky dancer in a ballet studio
Щелчок, Смех и Шпагат у Станка
Признаюсь, когда мне позвонили насчет съемки "эффектной рыжей балерины в студии", я ожидал чего-то... ну, более балетно-торжественного. Пачки, пуанты, строгий взгляд хореографа. Ан нет! Войдя в залитую утренним светом студию (зеркала во всю стену – мечта и кошмар фотографа одновременно), я обнаружил... вихрь.
Ее звали Лика. И она была не просто рыжей – она была огнем в человеческом обличье, упакованном в черные лосины и такие же получешки. Длинные ноги, казалось, начинались где-то под самым потолком, а рыжий пучок на макушке дергался в такт ее энергичным движениям. Она уже разминалась у станка, делая такие прогибы, от которых у меня спина сама собой выпрямилась в сочувствии.
"Привет! Ты фотограф? Супер! – крикнула она, не прерывая растяжки на шпагат. Горизонтальном. Без усилий. – Я тут подумала, давай не как у всех? Без пафоса, с искоркой!" Искра из ее глаз обещала приключения.
Начали стандартно: у станка. Лика демонстрировала классические позиции, но с такой озорной улыбкой и таким задором в движениях рук, что это сразу сбивало серьезный настрой. "Ага, лови! – кричала она, делая изящный port de bras, но с внезапным игривым взмахом прямо в объектив. – Не засыпай там!"
Потом пошли акробатические номера. Шпагат вертикальный у зеркала? Пожалуйста! Она буквально вырастала из пола, ее отражение в зеркале удваивало эффект. "Фух, давно не делала! – смеялась она, балансируя. – Чувствую себя Жар-птицей, только без перьев. Или с перьями? Как думаешь, в кадре похоже?" Я только успевал щелкать, ловя и ее, и ее зеркального двойника, создавая странные, красивые композиции.
Смущение и Мостик: Но самое забавное началось, когда речь зашла о прогибах назад и мостиках. Лика, эта ходячая гибкость, вдруг засмущалась. "Ой, а живот не видно? – шептала она, пытаясь сделать красивую дугу. – Или вот так лучше? Ага, кажется, я съела слишком много булочек перед съемкой!" Я успокаивал: "Лика, ты великолепна, живот идеален, булочки – это топливо для творчества!" Она фыркнула: "Топливо, говоришь? Ладно, верю! Но ты потом в Фотошопе чуток подтяни, а? Шучу!... Хотя..." И ее смех заполнил студию.
Преодолевая смущение, она выдала такой мостик, что я ахнул. Голова почти касалась пяток, руки твердо стояли на полу. "Как там снизу?" – донесся ее слегка придушенный голос из-под собственного торса. Я снимал снизу, ловя и ее улыбку вверх ногами, и отражение этого безумия в зеркале. "Эпично! – крикнул я. – Ты просто богиня контрапункта!" Она рассмеялась и рухнула на пол: "Контра-чего? Я же балерина, а не музыкант! Хотя... гибкость – наше всё!"
Диалоги под Щелчки: Весь процесс сопровождался ее комментариями:
На мою просьбу "Сделай плавное движение руками, как будто водой гладишь": "Водой? Окей! Воображаемую воду глажу! А если я утону в воображении, ты меня спасёшь?"
Когда я полез за длиннофокусным объективом: "Ого, ствол! Ты сейчас как снайпер! Только стреляй по моим худшим углам, ладно?"
Поймав ее идеальный прыжок: "Получилось? Ура! Я же говорила, что вчерашний торт не помеха гравитации! Ну, почти..."
Увидев свое отражение, делающее attitude одновременно с ней: "Смотри, нас двое! Клон! Надо бы ей тоже заплатить... или хотя бы шоколадку дать".
Финал с Отражением: К концу съемки студия была наполнена не только светом, но и нашей общей, немного усталой, но очень довольной энергией. Лика, потная, сияющая, села на пол у станка, обхватив колени. "Ну что, фотограф? – спросила она, подмигивая. – Поймал мою искру?" Я показал ей последний кадр на экране камеры: она сидела, улыбаясь, а в зеркале за ее спиной отражалась она же, но уже в момент мощного прыжка. Две Лики в одном кадре – настоящая и отраженная энергия.
"Поймал, – улыбнулся я. – Искру, шпагат, мостик, булочки и даже воображаемую воду. Теперь только монтировать этот цирк!"
Она рассмеялась, звонко и заразительно: "Цирк – это почетно! Главное, чтобы на афише написали: "Рыжая бестия в получешках и ее длинноногий фотограф-снайпер!"
Выходя из студии, я знал: эти кадры будут не просто красивыми. Они будут гудеть от смеха, трещать от гибких суставов и пахнуть балетной смолой и озорством рыжего пучка. И это, пожалуй, самая лучшая съемка.