Глава первая. (Ярик)
Added 2020-03-29 14:06:19 +0000 UTCSorry, but the story will be in Russian. I do not have enough knowledge to make the text in English beautiful and correct, and what Google translator gives distorts the meaning.
The story has sarcasm, 18+, eroticism, foul language.
Содержание:
Глава первая. Друзья по акции.
Здарова, ёпта. Ты, наверное, сейчас думаешь — как вечеринка с пиццей, музыкой, чипсеками и классными девчонками могла перерасти в такой трешак? Кстати, вон тот ахуенный чувак, освещённый лучами нашей старенькой люстры и есть я. Матвеев Ярик, автозаводский, в этом году девятый заканчиваю, может и пересекались где, не помню уже. Так... Чтоб было понятнее, рассказываю всё с самого начала, чтобы потом вопросов тупых не было, а то я знаю вас, ок да? Ну погнали.
Вот уже несколько лет, сколько себя помню, меня каждый год в добровольно-принудительной форме отправляют от школы на соревы по атлетике. Бег всегда был моим призванием, ведь никто не убегает от ментов после комендантского часа быстрее, да и халявная отмаза от уроков всегда наготове. Контрольная по матеше? — «Ой, простите, Сракиада Михайловна, у меня соревнования в этот день, тренер порвёт, если не приду!», — изи.
На соревах я всегда выступал как боженька, соперникам оставалось лишь глотать ху...пыль. Нет ничего прекраснее, чем боль в каждой клеточке тела, ветер в волосах и моя злорадная улыбка, когда я прохожу мимо этих неудачников с медалью за первое место на груди. Естественно, если Гордеев Влас не появляется на стадионе, тогда жопа всему.
Влас — это типичный школьный звездун, отличник, спортсмен и настоящая социоблядь, тот самый сын маминой подруги. Наверное, я единственный в мире человек, кого он бесит до чёртиков, от этого ещё более паршиво. Как назло, он ходит в одну со мной секцию по легкоатлетике и всегда (ВСЕГДА!) обходит меня на соревнованиях, не прилагая особых усилий. Удивительно, что участвовал он в них, только если в награду давались бабки или поездки в Москву и в Питер. Довольно странное желание, учитывая, что его семья богата и каждый год ездит к морю. Несложно догадаться, что я ещё ни разу не получал ни того, ни этого.
Сегодня за первое место дарили путёвку в лагерь в Анапе. Я забрал свою медаль за второе место и очередную грамоту (вся стена этим говном увешана, мать ни за что не позволит выбросить), пробираясь через толпу, спешащую к выходу.
Вдруг кто-то резко похлопал меня по голове, заставив в ахуе обернуться:
— Кеша блять! Пиздец тебе, торчок ебаный! — Кеша Торчок был одним из моей опасной компашки, с детства болен аутизмом, всегда с огромными зрачками и не снимал свою вонючую старую шапку даже в мае. Он мой лучший друг.
— Бу, чё обосрался?! — рассмеялся он и без интереса повертел мою медаль в пальцах. — Чё, снова Влас-пидарас обогнал всех на реактивной силе своего очка? — мы заорали в голосину, напугав проходившую мимо бабку. Сзади послышались крики птеродактиля.
— Жалкое зрелище, — фан-клуб Гордеева шёл позади нас, громко и настойчиво восхваляя своего вожака, он же в свою очередь корчил из себя скромнягу. Этот чёртов позёр знает, на что ведутся тянки.
— Ага, — согласился Кеша. — Только с малолетками соревноваться и может. Не будь с ним всей этой свиты, я б ему рожу начистил, будь здоров. А так чревато. — вдруг он внезапно замер. Шумная компашка прошла мимо нас.
— Ты чего? — в глазах Кеши было аниме, это могло значить только одно.
— Вон ту соску с большой жопой знаешь? — заворожённо спросил он, присвистнув.
— Какую? Да это же Власа друган, всё время за ним таскается. Ты чё попутал, ёпта?!
— Да нет, во-он та, светленькая.
— А, Катька Енотова, что ли? Да она сто лет уже в сборной состоит.
— И ты скрывал от меня такую секси-бейбу?! — Кеша готов был меня убить. — Хуйня ты, Ярик, а не братан...
— А ты и не спрашивал… блин, да чё ты как этот, — но было поздно, друган уже смертельно обиделся.
Компашка впереди замедлила шаг, Влас оживленно о чём-то спорил по телефону, а после обернулся к своим подсосам с печальной миной:
— Извиняйте ребят, в этот раз ко мне тусить не пойдём... — он виновато опустил голову. — Матушка запретила вписоны устраивать, пока тройку за четверть не исправлю, а спорить с ней — себе дороже, — в толпе послышался неодобрительный гул.
Кеша резко развернулся ко мне:
— Чел, это мой, наш шанс! Твои предки как раз на дачу свалили, нужно их всех пригласить!
— С хуя ли я должен звать домой этих гламурных педиков, да ещё и врага собственного?! Чё я потом пацанам предъявлять буду, а? Тебе надо — ты и зови.
— Батя сегодня выходной, — Иннокентий заметно поник. Все, кто хоть раз был у него дома, знали, что с его батей-моряком шутки плохи. — Ну пожалуйста. Мне эта Катька нравится пиздец, вот чё хочешь проси.
Даже у блатного пацана вроде меня дрогнет сердце от такого взгляда.
— Ну... Отдашь свой новый велик?
— Могу пять раз купить шаву на Средном.
— По рукам, — согласился я. Сделка и правда была очень выгодной, грех отказываться.
Толпа неудачников обернулась на мой свист, я пафосно облокотился на афишу с очередным фильмом Марвел:
— Что, бухать собрались, а свободной хаты нету? Ебать, вы лохи, конечно! — и, чтобы вызвать ещё большее доверие, начал давить лыбу как никогда раньше. Одному лысому примату из их шайки это не понравилось, он шагнул вперёд, я — назад, впечатавшись в человека-павука на афише (и в жвачку, прилепленную ему на нос, прямо в новой, сука, куртке!). Однако Влас-пидарас мягко отодвинул своего телохранителя в сторону и вышел в центр толпы. Сейчас я бы предпочёл отправить в нокаут того скинхеда, чем встретиться взглядом с этим хуебесом. В его глазах читалась неприязнь, но при этом он даже улыбнулся, и чуть согнув колени, смотрел вниз (никогда так не делайте, это может привести к перелому вашего очка).
Казалось, прошла вечность, пока он не произнёс:
— А ты чертовски прав, чел. Ты... Ярик, да? Извиняй, просто никак не мог твоё имя вспомнить, — ответил он, не переставая улыбаться и пригладил волосы. Таковы все богатые дети, если ходишь с Нокией и в шмотках с Заречного рынка, то и не жди, что такие к тебе будут относиться как к равному.
— Так чего ты хотел?
— Раз вам нужна хата, то заваливайтесь ко мне, родаки только в воскресенье вернутся, — проговорил я, будто бы отвечал у доски. Нельзя было налажать — от этого зависели перепихон братана, ну и моя шава. Взгляд Власа и ребят за доли секунды изменились от оценивающе-презрительного, до удивлённого и преисполненного благодарностью.
— Правда?! — радостно воскликнул он. — О боже, божечки, ты просто нереально нас выручишь, братишка! И не волнуйся насчёт элитарности хаты, нам даже старый сарай подошёл бы, главное, чтоб с хорошей компанией, согласны, ребят? — пришлось целую минуту терпеть наигранные обнимашки от всей его компании. Наверное, у богатых и популярных деток в порядке вещей лапать человека, которого едва знаешь. А столько добрых слов даже на свои похороны не услышу. Я улыбнулся в ответ, ведь наконец в моей руке была та самая жвачка, которую тщетно пытался отодрать от своей куртки в процессе разговора. И, с чувством полного удовлетворения, похлопал Власа по спине.
— С одним условием: поляну чтоб сами организовали, с меня уже помещение, — чтобы я ещё с этими жопошниками провёл в одном помещении столько времени, да ещё и кормил за свои бабки?! Ага блять, нашли лоха.
— Да не вопрос. Давайте, ребят, скидываемся, хоть по сколько, — Влас передал мне стопку купюр, я пересчитал и ахуел — в сумме не меньше пяти косарей. Они что, омаров на своей попойке жрут там, или как?! — Думаю, этого должно хватить.
Кеша, до этого совсем не впрягавшийся в разговор, подбежал, и, выхватив деньги, проверил каждую купюру на свету, а потом вернул мне с видом, будто каждый день занюхивает через такие кокс:
— Вполне.
— Вот и отлично, купите там закусона какого-нибудь получше, мы появимся чуть позже, с отменным бухлом, — он улыбнулся ещё шире. — А то вам же не продадут.
Влас со своей свитой, уточнив адрес локации, быстро свалили в закат. Звуки птеродактилей ещё долго доносились до нас.
— Ну что, погнали в Пятёрочку? — Кеша был доволен, как слон.
— Ага.
Думаю, я сегодня уже зашкварился настолько, что Кеша будет покупать мне шаву до конца жизни.
***
Из Пятёрки мы вышли с огромными пакетами, набитыми самыми дешёвыми чипсами и соками, неплохо сэкономив, мотивируя тем, что сдачу могли оставить себе. Да и сама мысль, что золотые детки хорошенько просрутся, грела душу.
Их не было уже больше часа, а я после соревнований был таким голодным, что готов был грызть свою медаль — всё лучше, чем хавчик по красной цене из Пятёрочки. В момент, когда я надеялся, что никто уже не придёт, и я, спровадив отсюда Кешу, засяду за комп старшего брата, зазвонил домофон.
Разношёрстная толпа, более чем из десяти душ, мигом заполнила нашу небольшую трёшку, будто илита всея Нижнего оказалась здесь. Один из пацанов торжественно гремел ящиком охоты крепкой, следом зашел Влас, держа в одной руке пиццу, а другой приобнимая талию какой-то девчонки.
— Ни за что не угадаешь, почему мы опоздали! Какой-то долбоёб прилепил жвачку мне на куртку, пришлось домой заходить, подбирать новый лук для такого важного тусича… Знаешь, чувак, насчет сарая тогда я всё-таки погорячился, — сказал Влас, посмотрев на моё лицо. Лицо пацана, готового пиздиться за честь хаты. — Да шучу я, нормально всё, не ссы, ща всё будет! — с этими словами он достал мини-колонку и врубил какой-то современный трешак.
За каких-то два часа эта банда разрушила родительский дом, музыка из колонки Власа ебашила так, что стены дрожали; в ванной девки в одних лифаках делали селфи и пытались затащить меня к себе, еле скрылся от этих богинь сифилиса; пацаны взрывали танцпол на ковре в зале, кто-то порывался снять со стены Батино ружьё, но я-то знал, что пострадают они не от ружья, а от Бати, когда тот об этом узнает.
Кеша неожиданно стал своим на этом празднике жизни. Позабыв о том, что в школе он нищий изгой и нарик, весь вечер флиртовал с девками (очевидно уже забыв, ради какой из них развёл меня на это вот всё), да так, что закрылся с одной в мамкиной спальне, пока Влас рассказывал очередную ахуительную историю про себя любимого. А позже Кеша с Власом, не на жизнь, а насмерть, соревновались в длинном алкогольном конкурсе, после которого Кеша поспешил обняться с фарфоровым другом. Гордеев вообще не выглядел пьяным, хотя выжрал больше всех.
Я держал в руках полную бутылку пиваса, которую дал мне Торчок, чтоб «настроение появилось» ещё в начале вечера. От пары глотков стало хуёво, танцующие додики поплыли перед глазами, да и на вкус это пойло — моча ослиная. Что только движет Батей, когда он целенаправленно выходит из дома и в дождь, и в ураган, за сиськой пива? «Я точно никогда не стану таким же…» — но почему-то пил и не мог остановиться.
Сил хватило только доползти до дивана и смотреть на поддатую молодёжь со стороны. Может быть, эти золотые дети даже не вспомнят, кто я такой, когда вернёмся в школу. Дружить мы не будем, это точно — слишком сильное классовое неравенство. Но... сегодня мне было весело. Может быть, они не такие и плохие? Не-е-ет, богатые и популярные выродки — отстой, это всё алкоголь, точно алкоголь!
Влас неторопливо перемещался по комнате с пивасом, покачиваясь в такт музыке. Его внимание заострилось на стене, пестрящей фотками нашей семьи: пожелтевшие от времени свадебные фото мамки с батей (пиздец у неё там химия конечно, но, глядя на наших девок, вижу — мода возвращается), всратые мои и Сашки детские фотки со всевозможных утренников и соревнований — пугающее зрелище.
— А это кто рядом с тобой? — Влас указал на одну из старых детских фоток, где мы с Сашкой на даче. — Сестра?
— Нет. Брат, — меня самого пробило на ностальгию, я решил подойти к Власу и предаться воспоминаниям.
— Пиздишь что ли?
— Нет, серьёзно, брат старший.
— Волосы такие длинные, я сначала подумал — это девочка, странный он какой-то... — задумчиво сказал Влас со своей привычной улыбкой. — Пацаны не должны ходить с такими длинными патлами.
Мне приходилось сталкиваться с реакцией людей на специфичную, по русским меркам, внешку Санька, для пацана он и правда был довольно... женственный, что ли. Но я-то с ним прожил, считай, всю жизнь. Знаю, что пацан он хороший, добрый, а как выглядел — мне всегда было насрать, всегда встану на его сторону.
— По-моему, люди могут выглядеть так, как сами того хотят, — во мне внезапно проснулся дохуя философ. — А те, кто им это запрещает — просто мешки с дерьмом.
— Нет, ты не так понял, я только ЗА самовыражение, — он начал нервно переубеждать меня. — Но длинные волосы… у парня... в России... Это уже пиздец, не находишь?
Всё меньше мне нравился этот разговор. Я хотел возразить, но Влас тут же перебил меня и начал говорить громче, пройдя в центр, чтобы все, сидящие в комнате, слышали его.
— Подожди, приведу один пример. Вот слушайте: помните, когда мы были в девятом. С нами ещё учился такой чувак странный, высокий такой дрищ, с волосами длинными, на девку похожий? — из всех углов комнаты слышались одобрительные возгласы и Влас продолжил. — Так вот, я по своей натуре человек добрый, вы знаете, хотел ему помочь, чтобы он в коллектив влился, с девчонками встречаться начал. Ну не могу я пройти мимо, если вижу, что кто-то в беде, — он подмигнул девчонкам и они сразу же растаяли, несмотря на то, что двое из них уже были с парнями, пиздец. — Говорил ему: «Чё ты как тёлка, давай мы тебе волосы подрежем бесплатно, чтоб как нормальный пацан был». Так он агриться начинал, ещё и девушку мою бывшую шлюхой назвал, когда она с ним подружиться хотела! Ну, тут даже моего терпения не хватило. Пошёл с пацанами и отпиздил его, он это заслужил.
— Вы все вместе его пиздили? Одного? — спросил я.
— Конечно нет, бил только я, остальные просто стояли на стрёме, этот пидрила тот ещё стукач был! — стало жутко и противно смотреть, с каким наслаждением Влас описывал сцены избиения и издёвок над бедным пацаном, как горели его глаза в этот момент. И что никто, кроме меня, этому не удивился.
Мне сразу вспомнился похожий случай, когда однажды Саня пришёл весь в крови и порванной одежде. Долго не признавался, но потом сказал, что какие-то мрази вчетвером пиздили его, точнее, трое держали, а один бил по лицу и по почкам. Он тогда три дня ходить не мог, но взял с меня страшную клятву, что вмешиваться не буду. Его покрытый синяками худой силуэт, сжимающийся в углу на кровати от боли и обиды, прочно засел в моей памяти. Тогда я хотел уничтожить, стереть в порошок этих ублюдков, но он не позволил, сказал, что сам разберётся... Если бы я тогда не стал тебя слушать, Саня, ты бы, наверное, сейчас был дома.
— Весело было его стебать, злости в нем вагон и маленькая тележка, а сделать ничё не мог, — к разговору подключился тот скинхед, который днём хотел на меня наехать.
— И как сменку его в школе прятали, а потом его дежурные на входе не пускали, — вспомнила чёрненькая девка, стоящая рядом с лысым.
— И как на 23 февраля всем мальчишкам пену для бритья подарили, а ему помаду, вот смеху-то было! — вспомнила Катька, допивая свой пивас. А ведь она Кеше нравилась, дерьмовый же у него вкус.
— А ещё кольцо, помните? — сказал Влас. — На руке у него кольцо было, женское такое, с камушком, у пацана, представляете?! — усмехнулся он.
Меня словно прошибла молния, я подлетел к Власу и дёрнул его за ворот толстовки:
— Как его звали? Пацана того.
— Ну... — Влас сразу же замялся и нервно улыбнулся, убирая мои руки. — Имени уже не помню, но вот фамилия, то ли Акишкин, то ли Акимов...
Всё, этого хватило, чтобы разбудить во мне желание убивать. Насрать, что этот урод был на голову или две выше. Я наносил ему сотни тысяч ударов, а он лишь пытался уклоняться и ехидно смотрел. Пофиг. Убью его. Сломаю. Он ответит за всё то говно, что сделал брату. Пелена ярости застилала глаза, кто-то заплакал от страха, кто-то смотрел с интересом, мысленно поставив на своего бойца. Из толчка доносились звуки блюющего Кеши.
— Влас, оставь ты его, он же мелкий, не надо оно тебе, убьешь ещё... — друг этого уебана, имени которого я не знал, пытался оттащить его от меня, но это только больше злило.
— ЭТО Я БЛЯТЬ УБЬЮ ЕГО! — заорал я, сорвав голос. — Да как вы вообще можете спокойно бухать и ебаться на вписках, после того, что сделали, твари?! Мой брат уже как четыре блять дня считается пропавшим без вести, и в этом виноват ты со своими подсосами!!1!
— А ты в курсе, — эта мразь ещё смеет что-то вякать, запыхавшись от драки со мной, и уже больше стала походить на потную свинью. — Что все проблемы всегда из семьи?! Не мы виноваты, что твоя мамочка вырасила такого фрика.
— Закрой свой вонючий рот, это нихуя не уменьшает твоей вины! — я снова принялся избивать его со всей ненавистью, а он — отвечать тем же.
— Господи, мальчики, остановите их, они же сейчас друг друга поубивают! — визжали девчонки.
— Врежь ему хорошенько, Ярик! Он это заслужил! — крикнул, появившийся из неоткуда, Кеша. — Не буду я никого оттаскивать, пусть порешают всё нормально, — никогда ещё я так сильно не любил этого наркомана.
Стоило Власу отвлечься на обеспокоенного дружка, как тут же получил от меня прямой удар в челюсть (вроде как), в который я вложил всю свою ненависть. Влас упал, как мешок с картохой, на своего товарища, мне даже стало жаль того парня. Пиздиться резко надоело.
— Ты блять не понимаешь, как мне его не хватает, — прошипел я и откинулся на подлокотник дивана.
— Вот выблядки, люди спят уже, а они тут музыку врубили! — в дверь забарабанила тётя Срака, наша ебнутая соседка. — Ну ничего, я уже милицию вызвала, сейчас весь ваш притон разгонят! Всё отцу твоему расскажу, Матвеев!
Во дворе действительно послышались звуки полицейской мигалки, обычно ведь она блефовала.
— Так, ребят, быстро все выходите в окно, — неожиданно Кеша принял на себя роль лидера. — Там можно слезть по пожарной лестнице, быстрее!
Толпа постепенно рассасывалась, наполняя комнату свежим воздухом из окна. Глаза слипались, дико хотелось спать, пусть хоть апокалипсис, вообще похуй. Кеша стоял и тупо смотрел на меня.
— Чё ты ждешь, долбоёб?! — я в ужасе посмотрел на него. — Менты уже почти на этаж поднялись!
— Я тя не брошу, блять, никогда в жизни! Брат за брата — такое за основу взято! — покачиваясь, выдал он.
— Ты свои зрачки ваще видел?! Хочешь срок получить?! Быстро свалил отсюда, тупица! А я прослежу, чтобы менты ничего не спиздили ценного.
— Я с ним останусь, — неожиданно сказал Влас, плюхаясь рядом. — Я в ответе за своих шумных друзей. Беги уже давай. — Он посмотрел на меня, заставив презрительно отсесть на другой конец дивана. — Только не думай, что мы вдруг станем друганами навек, или что я пересмотрю свои взгляды, — задумчиво произнёс он. — Пойми, ты устроил тут спектакль, перед друзьями меня опозорил, их оскорбил... Так что, спокойной жизни в своём районе можешь не ждать, это я тебе обещаю. — Гордеев усмехнулся и начал что-то напевать под нос. На улице грянул гром.
Сквозь сон я слышал, как менты начали ломать дверь и материться. Больше ничего не помню, всё как есть рассказал.
