Глава вторая. (Ярик)
Added 2020-04-05 00:17:52 +0000 UTCSorry, but the story will be in Russian. I do not have enough knowledge to make the text in English beautiful and correct, and what Google translator gives distorts the meaning.
The story has sarcasm, 18+, eroticism, foul language.
Содержание:
Глава 2. Всё хорошо.
— Ну нихуя себе дождь ебашит, пиздатая погодка, — прохрипел Саня где-то над ухом.
Я открыл глаза. Комнату заполняли звуки барабанящих о стёкла капель. Было темно, братан любил занавешивать окна и сидеть как вампир, стремаясь солнечного света. Лишь благодаря двум тусклым лампочкам можно было хоть что-то разглядеть. Саши здесь не было, хотя вот только был слышен его голос. Это странно. Дни, когда я просыпался в одиночестве можно пересчитать по пальцам, обычно этот балбес дрыхнет до последнего, пока не поднимешься воскрешать его из мертвых. Ушёл в школу пораньше?
И тут меня накрыла паника, заставив забыть обо всём — это, блять, не наша комната!
Мгновенно протрезвев, я уселся на кровати, она была дохуя илитная и очень высокая, ноги едва доставали до пола. Я решил осмотреться, насколько это позволяло моё кошачье зрение, спрыгнув на идеальный резной пол. Обстановка и правда была намного шикарнее, чем в нашей квартире: блестящий паркет; узорные обои; деревянная, явно не из дешёвых, мебель; огромный шкаф во всю стену и до самого потолка. Как-то даже слишком наигранно-шикарно, будто специально для меня старались показать всё лучшее и сразу. Беспорядок здесь создавали только многочисленные медали и кубки. Они были разбросаны по полкам и будто наскоро запиханы в коробки, занимающие большую часть пространства. «Первое место за победу в забеге», какое совпадение – я ведь тоже бегун. Всевозможный спортивный инвентарь валялся на кровати, как куча говна, под ногами лежала дорожная сумка с торчащими из неё кросами.
«На мои похожи», — пронеслось в голове. Однако, пока вопросов было больше, чем ответов. В темноте я нащупал силуэт двери, но ручка не поддавалась. Судя по «схеме этажа отеля», находился я, соответственно, в люксовом номере какой-то дохуя звезды спорта. Видимо, он не особо и дорожил своей коллекцией, раз в одночасье решил оставить её мне. Можно и в ломбард сдать, когда выберусь отсюда.
Ожидание неизвестности в полумраке сводило с ума, надо было хоть чем-то себя занять. Бродя по комнате, от нехуй делать пинал комки бумаги, разбросанные по всему полу. Решил посмотреть хоть, чё это такое. Развернул — сразу видно, писал какой-то больной извращенец, выбросил от греха подальше. Пиздец, пусть только зайдёт — сразу отхватит леща за такие речи.
На глаза попалась газета «Комсомольская правда», какую нам обычно подбрасывают в почтовый ящик. Пролистав обосравшихся знаменитостей и рецепты чайного гриба, я увидел фото подкачанного пацана, демонстрирующего золотую медаль с какой-то олимпиады в Усть-Пиздюнске и давящего лыбу изо всех сил. Пишут, мол, что это звезда бега, миллионер, филантроп, побывавший в куче стран и выигравший все возможные соревнования во вселенной, гордость Нижнего Новгорода. Это что, я? Правда, куда старше нынешнего возраста. Кто-то хотел пранкануть меня таким образом? Вот только нахуя?
Читаю дальше, криминальная сводка:
«...нашли тело молодого человека, ранее считающимся пропавшим без вести, им оказался Александр Акимов, его мать, Матвеева В., смогла опознать тело, несмотря на многочисленные ножевые ранения...», — к горлу подступил комок. — «...следствие пояснило, что родственники никогда не подавали заявление о пропаже и не сообщали об этом в полицию, несмотря на то, что Акимов А., на момент пропажи был несовершеннолетним. Главным подозреваемым в этом деле является Матве...», — дальше уже не было сил читать. Кровь прилила к башке, накатывала паника. Жёстко поплавило с таких новостей.
— Братан... нет... да это ж всё не по-настоящему! — убеждал я сам себя, издав нервный смешок. — Это не будущее... Саня блять живой, просто... у него денег на телефоне не было, поэтому он не отвечал. Брехня это всё, слышите?! — прокричал я кому-то, и, закипая от ярости, швырнул эту жёлтую газетёнку на пол, её листы с шелестом разлетелись. Свет в комнате замигал, видимо, отель коммуналку просрочил. На какое-то мгновение его вообще вырубило, вот я пересрал, однако!
Звуки дождя затихли, но добавились новые, капающие и бесячие, как когда у нас в комнате потолок потик и батя сказал, чтоб сами чинили. Лампы в комнате вновь зажглись своим тусклым, жёлтым светом. Перед глазами началось твориться какое-то мясо, расскажешь кому — не поверят ведь!.. Кубки, на которые я так засматривался, были наполнены густой кровищей, её вонь вытеснила прежде стоящий здесь родной запах бабушек; в тёмном углу, за стенкой шкафа, раздавалось царапанье, но проверить, кто это, я так и не решился; на всю стену простирались пятна крови, сливаясь между собой и образуя вполне различимые буквы:
«ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ»
На пранк это мало походило, не смешно уже, блять! Та самая фраза, глубоко засевшая в мозгу, прямиком из моих кошмаров, где каждый раз я вижу, как Санька до смерти избивают гопари. Никто об этом не мог знать! Каждый раз его взгляд полон ненависти и осуждения. И он прав. Я просто стоял и не мог пошевелиться, чтобы помочь ему. Я ничего не сделал. Саня взял с меня страшную клятву — не вмешиваться, что бы ни случилось. Пока я наслаждался жизнью, примерив маску наивного дурачка, братан страдал от безжалостного, не терпящего ошибок, пристального взгляда общества. Любой мой успех в спорте, общении с девками и друзьями, лишь только отдалял меня от него. Он никогда не показывал своих реальных страданий, иначе бы они заполнили мою жизнь чёрной вязкой жижей, прямо как прорванный толчок. Я предпочёл не замечать. Каждый раз, возвращаясь домой, побитый, как собака, он лишь улыбался и говорил своё привычное «всё хорошо». День за днём. Всё было хорошо. Всё в порядке. Всё хорошо. Просто замечательно. А потом он исчез.
— Ты просто тупой баран, Саня!! — страшная злость и обида захлестнули меня, хотелось орать, как ебанутый, и разъебать всё вокруг. — Никогда, сука, не давал мне даже шанса тебе помочь! Ненавижу тебя, урод, слишком много на себя берёшь, а потом не вывозишь!! — в ход пошли те несчастные кубки, один из них ловким ударом проломил полку шкафа, сбив страйком стоящие на ней награды. — Браво, Матвеев, прямо в яблочко! — досталось и занавескам, и грамотам на стенах.
Хаос и разрушения приносили удовольствие, но надолго меня не хватило, и, запыхавшись, чтобы не рухнуть от усталости, я потянул за краешек флага Роиссии, который кто-то небрежно накинул на огроменную картину. Она точь-в-точь была той фоткой, которую мы сделали когда-то в падике, только увеличенная в дохуиллион раз. На ней я и Санёк, вот только на месте моего брата будто кто-то выпотрошил и размазал чьи-то кишки. От такого зрелища захотелось блевать, в этом мне помог удачно подвернувшийся под руку пустой кубок, который тут же приобрёл новый внутренний мир. Очистив желудок, я решил попробовать стереть с картины кровь — ничего не вышло, намертво въелась. Кто вообще мог точить зуб на такого хорошего парня?! У меня появилось дохуя вопросов к Власу, не сомневаюсь, что именно он зачинщик всего этого. Он последний, кого я помню, перед тем, как началась вся эта хуебесия.
В комнате уже было невозможно находиться, воняло, как в школьной параше. Нет, здесь я оставаться не буду. Выломаю эту ебучую дверь, если придется! Но она оказалась открытой, хотя до этого я изо всех дергал ручку и нихуя! Будто специально ногой зажали с другой стороны. Я высунулся в коридор, светили те же тусклые лампочки, что и в номере, длинный проход, с пронумерованными дверьми других комнат, казался бесконечным. Стояла звенящая тишина.
«Ну его нахуй», — поначалу подумал я и закрыл дверь. Но не сидеть же здесь вечно, как ссыклу последнему.
Собрав яйца в кулак и прихватив чужие кросы из сумки (они оказались идеального 38 размера и даже с шерстяными носками были как влитые) я отправился на поиски сраных шутников, в надежде устроить им инсульт жопы, как минимум.
***
Всю жизнь можно прожить, блуждая в этом странном месте. Ему не было конца. Нервишки шалили, жалел, что нельзя было сигануть в окно и убиться нахер.
Может, я сошёл с ума, но точно слышал еле различимые голоса там, впереди. И похоже всё-таки рехнулся, но этот голос был похож на Санька! Я, радостный и преисполненный надежд, прибавил шагу, разбежался, завернул за угол и со всей дури впечатался во что-то высокое и крепкое, отлетев на грёбаный километр.
— Ка-кая встреча, и ты сюда попал, Ярик! — Влас собственной персоной вальяжно вышел из темноты. Выглядел он словно маньяк на хеллоуин: безумный взгляд; кровавый фартук, едва прикрывающий голую жопу; жуткие татухи, в которых чернила едва успели высохнуть и граничили с кровавыми рубцами, будто его мастером был какой-то мясник с рынка. — Круто наконец-то встретить знакомое лицо в эдаком гадюшнике. Уже и не помню, как давно сюда попал.
«За такой прикид тебя бы пацаны в жопу выебали на раз два, надеюсь ты в нём явишься к нам на район, долбаёб», — хотя было страшно пиздец, мозг выдавал мемасы, лишь бы не ебануться.
— Ты знаешь, что это за место?! — злило, что из всех возможных людей мне встретился именно он, нереально хотелось продолжить нашу пизделовку.
— Давай колись, это ведь твоих рук дело?! Сейчас из-за угла выпрыгнет чувак с камерой и скажет, что это всё розыгрыш?!
— Да я и сам пока без понятия, чел, — невинно улыбнулся Влас. — Похоже, твой наркоманский дружок подмешал нам в бухло что-то запрещённое. Но, признаться честно, мне это всё нравится! — ещё на вечеринке той ночью я понял, что, если Влас так улыбается — жди беды.
— Мне, зато, нихуя не нравится, и лучше бы тебе перестать вести себя как долбоёб. — Влас был огромным и пугал до усрачки своим видом, но в любой ситуации нужно оставаться мужиком. — Говори сейчас же, ты знаешь, где Акимов?! — я ни на что не надеялся, но в его глазах заиграли недобрые огоньки, прямо как тогда, на вечеринке, при одном упоминании о моём брате. — Если ты его хоть пальцем тронешь!..
— Знаю, — кивнул он, — конечно знаю, и готов тебя к нему отвести, но... если ты сыграешь со мной в одну игру. Пожалуйста, — что это еще за голос наркомана, выпрашивающего дозу?
— Чего блять? Ты чё, ебанулся? А если я откажусь?! — блять, да у него реально крыша поехала, я знал, что нормальные пацаны не ходят в таком виде. Особенно по отелям.
— Ты СЫГРАЕШЬ со мной в одну игру, — утвердительно добавил Гордеев.
— Правила — проще некуда: ты бежишь, а я догоняю. Ты ведь любишь бегать, Ярик? Любишь, я знаю. Прямо как лесной зверёк, улепётывающий от охотника, — он вздохнул, не стирая улыбки с лица и предался воспоминаниям.
— Эх, помню, как мы с батей на кабанов ходили, мне и семи лет тогда не было. Чудное время. Какие ощущения от разделывания ещё живой, трепещущей тушки! М-м-м… — спустя мгновение лицо Власа вновь начало излучать маниакальные нотки. — А вот это поможет тебе ускориться, я думаю, как приятный бонус, — с этими словами он достал огромный, покрытый кетчупом (Я НАДЕЮСЬ) нож из кармана своего фартука, моё очко окончательно сжалось до атома. Нужно было немедленно убираться от этого психа, что-то мне подсказывало, что нож вполне себе настоящий.
Влас расхохотался, его жуткий смех эхом отразился от стен коридора:
— Да на тебе лица нет, чё, уже штаны намочил?! Не буду я гоняться за тобой в полную силу, мы же не на соревнованиях, — он медленно приближался, не опуская ножа, я так же медленно пятился назад. — Я очень милосердный человек и дам тебе небольшую фору. А ТЕПЕРЬ ЛЕТИ, ВОРОБУШЕК!!! — прорычал он и понёсся за мной, как сумасшедший, размахивая ножом в разные стороны.
Фору?! Да ты издеваешься! Ещё ни разу на соревах мне не приходилось так щемать, как от этого больного ублюдка. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, либо его вырежет оттуда Влас. Иногда он едва касался моей спины кончиком ножа. Проверять, что он сделает, если догонит, не очень-то и хотелось. Ноги сами несли неведомо куда, повороты коридора сменяли друг друга, двери номеров, как назло, не поддавались, и вся эта бешеная гонка продолжалась довольно долго. Наконец, мне удалось оторваться от этого психа. Видимо, кровоточащие татухи мешали выкладываться ему по полной. Я дернул очередную дверцу и о чудо - она открылась.
Быстро забежав внутрь, я заперся и лишь успел сжаться в дрожащий комок, когда этот психопат пролетел мимо, на запредельной скорости. Тело дрожало и не слушалось, ноги гудели, из глаз текли слёзы. Зубы нещадно вцепились в кулак, чтобы, не дай бог, он услышал мой трусливый скулёж.
Прости, братан. Я жалок. Я ничего не сделал.
