MikhailSkr

Ремус РиксКот. Глава 64: Чьё-то бодрящее любопытство.

Added 2025-05-22 18:55:38 +0000 UTC

РиксКот_Глава_64__Чьё-то_бодрящее_любопытство..fb2

РиксКот_Глава_64__Чьё-то_бодрящее_любопытство..docx

POV Ануралиэль.

— Бесполезный мусор...

Голосом сочащимся презрением процедил сквозь зубы архимаг завершая сеанс связи со слугой. Смазливое лицо было искажено омерзительными эмоциями ненависти и отвращения, что полностью переворачивало визуальную картинку и делало от природы сказочную внешность до тошнотворного отталкивающей.

— Почти два года и никакого результата! Никчёмный червяк...

Кипя от негодования и с трудом сдерживая желание отпустить ауру, дав волю раздражению и разрушительной ярости, полукровка вскочив из кресла рванул на балкон.

Покинув кабинет и оказавшись снаружи, архимаг оперевшись на перила и вцепившись сильными пальцами в древесину, уставился поверх крон вдаль на раскинутые просторы уходящие за горизонт. Отвоёванный в незапамятные времени у псоглавцев домен разительно переменился с тех пор, как поменял владельца. Взамен степному раздолью травянистых бескрайних полей и вечно цветущим лугам пришёл вездесущий мрачный волшебный лес – искорёженный страданиями, гнилостный и противоестественный.

— Ни на кого нельзя положиться, всё самому приходится делать. – Подавив вспышку гнева констатировал вслух избитую и многократно проверенную на практике истину.

Ничтожество Фламель в очередной раз подвёл, не справившись с простейшей задачей. Поручение выданное французу казалось до безобразия лёгким в исполнении и не требующим сильного вовлечения. Николасу всего-то и нужно было, что поймать на крючок кого-нибудь из окружения интересующего магистра, и посредство завербованного предателя протащить в манор РиксКот малюсенький сканирующий шпионский артефакт. Вроде бы ничего сложного, но лягушатник облажался. Хотя будем честны, он тоже потерпел фиаско. Всех ищеек, которых отправил с заданием проникнуть в логово молокососа, дабы провести разведку, поймали с поличным и задержали словно те вообще из себя ничего не представляли.

Возмутительно!

Он бы ещё понял и хоть как-то, пусть с горем пополам и не сразу, но смирился со случившемся, если бы предметом раздражения был равный оппонент. Однако примириться с тем, что он потерпел неудачу столкнувшись с каким-то мальчишкой, увы, но не получалось. Этому препятствовали непомерная гордыня и чувство собственной исключительности. Эго отказывалось верить в то, что его обставил какой-то сосунок. Согласитесь, тяжело принять подобное. Но кое-какие соображения на этот счёт у него уже оформились.

Обрастая надуманными аргументами возникла ни чем не подкреплённая и бездоказательная теория. Отметая как абсолютно несостоятельную и невозможную гипотезу, что его переиграл сопляк, Ануралиэль сам себя убедил в том, что Ремус выполняет роль ширмы и актора, призванного привлекать внимание, выступая кем-то вроде красной тряпка в руках тореадора, и вместе с тем занавес, за которым скрыт истинный противник прячущийся за кулисами и не уступающий ему в мнительности с осторожностью – тот, кто действует из-под полога конфиденциальности, не обнародуя личного участия и всегда оставаясь в тени.

— Тссс... Видимо час настал. Придётся воспользоваться эксклюзивным средством. Тем, что берёг на крайний случай. – С горечью и тоской вымолвил в вечернюю тишину архимаг.

Сложившиеся обстоятельства вынуждали пустить в ход бережно хранимый артефакт из личной коллекции. Сокровище из эпохи, когда боги ещё не потеряли интереса к происходящему на планете Земля и активно вмешивались в события, творя историю и задавая вектор развития человеческой цивилизации. Даже по самым претенциозным и придирчивым меркам артефакт, который он собирался использовать для прояснения обстановки, являлся чем-то совершенно парадоксальным и в высшей степени абсурдным.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов спиной к деревянным балясинам и лицом к арочному проёму с гостеприимно распахнутыми створками дверей Ануралиэль решительно проследовал внутрь войдя под потолочный свод своего бастиона – оплота, последнего рубежа безопасности и основного актива выступающего ключевым элементом системы, откуда он черпал силу. Последний этаж монументальной башни, где находилось жилое пространство и располагался кабинет, возвышался на добрых полкилометра. И размеры колосса вовсе не прихоть или каприз на потеху запредельному самомнения долгожителя. Габариты башни пребывали в линейной зависимости и были прямопропорциональны величию биогеоценоза домена служащего бесперебойным поставщиков высоколиквидной и удобоваримой энергии, которая идеально соответствовала предпочтениям хозяина обусловленных персональными характеристиками архимага. Отсюда-то и проистекает её грандиозный масштаб. Он продиктован сугубо рациональной и функциональной логикой сложного механизма осуществляемого сбор, переработку, аккумулирования и дальнейшую передачу энергии конечному пользователю.

Деревянная башня – это не тривиальное оборонительное сооружение или смотровая вышка, не банальное убежище спрятанное в изолированной пространственной лакуне, а в первую очередь производственный комплекс обеспечивающий Ануралиэля притоком концентрированной эссенцией, на которой зиждились его незаурядное могущество и, соответственно, власть. И поскольку единственное рукотворное строение средь бескрайнего, сплошного ковра состоящего из вечнозелёных крон являлось верховным доминантном и экзистенциальным сегментом биома домена, то башня росла вместе с неуклонно расширяющимися лесными угодьями, ибо с естественным прибавлением числа деревьев должна была увеличиваться ёмкость резервуара, куда безудержным потоком отряжалась собираемая сила.

Изначально здесь не было никакой непроходимой чащи, а куда не глянь всюду стелилась безбрежная степь изрезанная оврагами, впадинами да вымоинами. Однако всё кардинально переменилось с появлением тут архимага. Скоропалительная аннексия была невероятно стремительной и сопровождалась тотальным геноцидом коренного населения – псоглавцев, ставших питательным субстратом и удобрением для закладки первой волшебной рощи. Более полутора миллионов жертв пустил под нож на алтаре за пять месяцев непрекращающейся резни и непрерывного речитатив ритуального песнопения. Разумеется, никакого гуманизма или сострадательного милосердия со стороны полукровки проявлено не было. Насильственной смерти в страшных муках с захватом душ подверглись абсолютно все без исключения. Невзирая на гендерную принадлежность и возраст расправился с каждым аборигеном, очищая площадь от вредных инсургентов. Даже совсем крох и младенцев не пощадил. Но к чести сказать, по уничтоженным тварям плакать было попросту некому. Псоглавцы ещё те кровожадные и безжалостные монстры с постоянно ненасытной утробой, рассматривающие другие виды главным образом с ракурса кормовой базы и законной добычи. Скорбные умом, с примитивной культурой и недоговороспособные дикари только мешали цивилизованным соседям. Поэтому сожалеющих об их кончине среди разумных населяющих планету не нашлось. Кстати, именно по этому причине Ануралиэль выбрал псин в качестве сырья для закладки леса. В ту пору, когда архимаг озаботился созданием собственной вотчины, племена первобытных людей тесно коммуницировали с богами и состояли под опекой небожителей, прочие расы высокоразвитых фейри были не по зубам, зато диковатые и безмозглые монстры без сильного заступника и поддержки кого-то по-настоящему могущественного являлись превосходным расходным материалом. К тому же, ещё одним приятным бонусом шла автономная складка пространства.

Промелькнувшие фоном воспоминания о былых деяниях нисколечко не отвлекали от важного. Полукровка не изменяя курса целенаправленно шёл в распределительный транспортный узел.

Установленная в башне комплексная система безопасности для гарантированной надёжности и осложнения врагам условий проникновения напрочь отрезала любые возможности к перемещению на территории башни. Каждый уровень сооружения был герметичным и единственный способ передвижения по этажам – это портальная площадка с жёсткой привязкой к персональной метрике Ануралиэля. Лишь он мог воспользоваться ею и больше никто.

Войдя в просторное, но пустое помещение со встроенным в пол устройством по передислокации архимаг активировал механизм телепортации. Несколько секунд на сканирование и проверку его сигнатуры магическими индикаторами, считывающих и анализирующих фиксируемые излучения продуцируемой душой полукровки, сверка матриц, подтверждение прав пользователя и Ануралиэль во вспышке бирюзового сияния исчезает, чтоб через мгновение объявиться на нижнем ярусе башни в центре каменного мешка.

Пещера со следами ручной обработки поверхностей ширилась на несколько сотен метров, вмещая в себе огромные завалы ценнейших минералов и драгоценных металлов. Высоченные сопки из небрежно сваленных в кучу друз, самородного серебра, золота и слитков мифрила заполняли округу. Но архимаг оставался безразличным к раскиданным тут баснословным сокровищам, ибо весь его энтузиазм оказался сосредоточен на конкретном объекте. В прогалине средь особо массивных насыпей выпирало восемь аккуратных пьедесталов высотой по пояс и служащих постаментами для эксклюзивных образцов – жемчужин его коллекции, которую он с таким трудом и риском собирал на протяжении тысячелетий.

— Очень жаль, но иначе никак... – Беря в руки неказистую глиняную табличку кисло и с сожалением произнёс архимаг.

Было до болезненного неприятно прощаться со столь уникальным инструментом, но так как других способов пролить свет на текущие реалии в обозримом приближении и ближайшем времени не предвиделось, вынужден идти на издержки. По крайней мере альтернативного способа получить инсайд он не видел. Соваться в Англию лично не вариант. Как минимум чревато фееричным унижением и это при самом оптимистичном раскладе. Он прекрасно осведомлён, кто присматривает за Оловянными островами. Лезть же непрошеным в логово истинного дракона равнозначно изощрённому суициду. Сколько бы не хорохорился, а древнему хтонику он не соперник. Тот любого в мироздании плевком перешибёт и даже не почешется. Ещё свежи в памяти воспоминания, как пала Римская Империя.

Покинув хранилище полукровка опять воспользовавшись транспортной сетью взобрался на крышу башни. То, что ему предстояло совершить, требовало определённых условий: открытого неба над головой и прорву силы.

Экспонат, который он вынес из сокровищницы, представлял собой божественный артефакт. Глиняная плоскость без единого символа размером в две человеческие ладони являлась реликвией добытой на раскопках руин бывшего храма Энзу в городе Харанн. «Господин Мудрости» являлся божеством шумерского пантеона покровительствующим наукам и знаниям. Вот это-то и представляло основной интерес.

Верхний слой незамаранного полотна глиняной плитки даже по прошествии многих тысячелетий не затвердел, оставаясь по-свежему вязким и податливым словно только что изготовленный. Согласно информации полученной из проверенного источника (летописи главного жреца), на любой вопрос, что вписан в табличку, будет получен достоверный ответ. Детализация же и подробность раскрытого по запросу зависли от нескольких факторов: объёма потраченной силы вложенной при отправки интерпелляции и степени вовлечённости, то есть причастности оператора к культу Энзу. Но последнее не было обязательным условием, ведь легко перекрывалось большим вложением энергии.

Материализовав деревянный стилус и собравшись с силами полукровка настроился выложиться на полную. Без остатка и безалаберности, так как неряшливости и нерадивости тут места нет вообще. Раз уж решился на растрату уникального одноразового артефакта, то значит нельзя быть безответственным. Сугубо добросовестный и серьезный подход.

Вложив в сформированную ментальную структуру модуль с аурным слепком матрицы Ремуса РиксКота, полученного прямиком из Хогвартса от директора школы, и присовокупив к обращению дополнительную информацию по объекту собранную Фламелем, Ануралиэль начал корябать на табличке имя, вплетая в клинопись соответствующий посыл.

Обращение к части божественного эгрегора под предводительством Энзу, ответственного за аспект мудрости, прошло гладко. Зато последующее уж точно язык не повернётся назвать чем-то нормальным. Его едва не распылило. Когда «ржавые» шестерёнки вселенского механизма, черпающего сведения из инфополя мироздания, со скрипом и скрежетом завертелись, из полукровки чуть ли не жилы вытянули. Меридианы духовных токов заработали на пределе, испытывая невероятное напряжение. И самое пугающим для Ануралиэля было то, что прервать мистерию уже не получится. Экстренного рубильника не существовала. Покуда размещенное на «доске заказов» задания находилось в процессе решения, а программные алгоритмы обработки массивов данных были активны, ему предстояло терпеть немыслимой интенсивности нагрузки. Прежде он никогда за единицу времени не пропускал сквозь себя настолько огромный поток силы. Энергетика стонала, магистрали и каналы ширились, грозились лопнуть, а ткани тонких оболочек, подвергнувшись экстремальному форсажу, начали медленно, но неотвратимо разрушаться.

Даже башня, от которой архимаг питал мистерию Энзу, вздрогнула и принялась вибрировать, порождая гул подобно тому, что генерируют высоковольтные кабеля. Потребление, превысив самые смелые прогнозы, с ужасающей скорость опустошало, казалось бы, бездонное хранилище, куда в течение последних десяти тысяч лет безостановочно сливалась энергия продуцируемая лесом и племенными душами затачённых архимагов в стволах искажённой флоры.

Закручивающиеся вокруг крыши башни протуберанцы силы набирали оборот и создали ураганный ветер, срывая листву и поднимая в воздух бурелом.

Дать объяснение катастрофическому бесчинству архимаг не смог.

Впрочем сейчас ему было совсем не до размышлений о причинах происходящего, преобразившегося в кошмар наяву. Весь его вычислительный ресурс был задействован и сконцентрирован на насущном. На распределении трафика, купировании разрывов, поддержании стабильного напора и недопущения критического натиска на отдельных участках, а также стимуляции регенеративного фактора латающего раны. Не сумей он сохранить линию передачи в должном виде, дабы покрывать потребности протекающих процессов, прекрати выполнять функцию ретранслятора между мистерией Энзу и резервом башни, и беде не миновать. Сдохнет тут же.

Три часа, двенадцать минут и восемь секунд длилась борьба Ануралиэля за право существовать. Однако же, как следом выяснилось, испытания на этом для него не закончились. Когда божественная конструкция закончила работу, ему в разум прилетел сжатый массив информации поразительного калибра. Впихни невпихуемое. Вот на что это было похоже. Балансируя на грани, при немыслимом психического истощении силясь не отключиться и не потерять сознание, он едва одолел финальный квест. Поспешно организовав в ментальной сфере кустарное облачное пространство, куда с невообразимым трудом затолкал и пристроил архив, он успел провернуть миссия до того, как блок распался. Не уложись он в срок и его труды пошли бы насмарку. Доклад Энзу развеялся бы.

Разобравшись с последней частью он с неимоверным облегчение выдохнул и сразу же рухнул навзничь. Всеобъемлющая слабость пронзала каждую клеточку, а восстановление привычных кондиций шло крайне медленно. Сил же перебраться в более подходящее место, увы, не нашлось. В своей резиденции слуг архимаг не держал, обходясь в быту магией. Паранойя не допускала мыслей о том, чтобы в домене хоть кто-то кроме него присутствовал.

Трёхчасовой отдых под открытом небом сделал своё дело. Пусть полностью не восстановился, но мучительные боли притупилась, став сносными.

Издав стон неотличимый на кряхтение старого деда, он не меняя положения и продолжив лежать вразвалку обратил взор разума вглубь себя, уткнувшись в полученную от Энзу анкету составленную на Ремуса РиксКота. Но то, что ему в ней открылось, спровоцировало первобытный ужас.

Начнём с того, что по «магистру», в истинном статусе которого теперь возникли обоснованные сомнения, ему вообще никаких сведений не предоставили, – Пусто! – Чего даже при самых невероятных раскладах быть не могло. Чтоб спрятаться от всевидящего Ока всезнающего Энзу нужно быть кем-то не слабее Бога! Не иначе.

Покатились в беспросветную пропасть дальше.

Те крохи и обрывочный контент, что он всё-таки получил, ясности не прибавили, а вот удручения и поводов к тревожности отсыпали хоть отбавляй.

В домене ненавистного «магистра» проживает чистокровный альв! И не какой-нибудь слабосилок, а полноценный архимаг не уступающий Кощею. К сожалению, по этому персонажу каких бы развёрнутых уточнений больше не нашлось. Ни пола, ни имени, ни внешности, ничего, лишь констатация факта его наличия рядом с интересующей особой. А всё потому, что поисковой запрос, выданный Энзу, альва напрямую не касался. Упомянут же он в докладе только по той причине, что связан крепким узами с целью.

Последним же пунктиком, что заставил Ануралиэля обливаться холодным потом, был фамильяр мутного Ремуса. Что это за чудовищу, опять же, распознать не вышло. В докладе полукровка увидел лишь размытую туманную думку, непроницаемую для идентификации, однако пробирающую мощь зверя он всё равно прочувствовал и качественно ощутил. Пусть отголоски, информационное эхо, но даже этого хватило для появления устойчивого, несгибаемого желания держаться от твари как можно дальше.

— Да кто ж ты какой?!

*** Ремус РиксКот. ***

— Устал?

Вопрос раздавшийся сверху был сродни изощрённому издевательству.

— А по мне не заметно? – Буркнул в ответ, источая в эмпатии отчётливые флюиды изнеможения.

В данный момент я лежал на кушетки, а мою шею, плечи и спину умеючи разминали ловкие, но цепкие пальчики Лили. Массаж жёнушкой изучен в должной мере и был весьма хорош. Вполне на уровне высококлассного специалиста.

— Бирюк.

Не осталась в долгу рыжая, провокационно ёрзая у меня на пояснице своими ягодицами. На бессовестной из одежды были только леггинсы и облегающий топ.

— Не шали... Я ведь не железный.

Чертовка не оставляла попыток склонить к запретному.

— Фииии... Будто это какая-то неразрешимая проблема. Чем тебя Белла не устраивает? Девка изнемогает и сама на блуд напрашивается. Так взял бы да утолил с ней свою похоть к обоюдному удовольствию.

Ах вот оно чё... Тут, оказывается, меня в объятья брюнетки подталкивают.

— Изменять не в моих принципах.

Отнекиваюсь, но с толикой робкого смятения. Моё пылкое и жгучее либидо заставило на мгновение поколебаться, вытянув на поверхность картинку с обнаженной красоткой, чьи прелести в мельчайших нюансах мне однажды воочию довелось рассмотреть. Наше совместное посещение купальни из памяти не выжечь.

— Так не изменяй. Мало что ли вариантов, как урегулировать этот вопрос. Не хочешь брать в жёны, так наложницей назначь. Блэки не против такого развития событий.

Н-да... Совсем «испортили» девочку. Магловские догмы бесследно выветрились, оставив консервативное мировоззрение радикальных одарённых, где полигамия не блажь озабоченного самодурства, а эффективная методика скорейшего наращивания кровных родственников. Больше жён, больше детей, светлее будущее.

К слову, о Блэках. Я наконец завершил марафон невиданной щедрости, прогнав через ритуал трансформации последнюю партию одиозного семейства. Сегодня со старшим поколением возился, поэтому морально разбит и выжат. Помимо долгих «интеллектуальных» бесед с маститыми интригами и уделяемого внимания на то, чтобы не оступиться, сболтнув лишнего, и не попасть в словесную западню обильно раскиданных капканов, чьё предназначение стрясти устное обещание о помолвке с прицелом не только на меня, но и на моих брата с сёстрами, я изрядно утомился в процессе преображения закостенелых оболочек тёмных волшебников. Самому молодому из пациентов стукнуло семьдесят, а старшему было под соточку. И всё бы ничего, имей я дело с благообразными пенсионерами. Но из-за обилия у испытуемых застарелых шрамов от полученных в зрелые годы бурной жизни неприятных проклятий, снятых кое-как какими-то дилетантами, соответственно, не без негативных последствий, впридачу с глубоко укоренившимся родовыми недугами, то перед тем, как браться за глобальную перестройку естества «престарелых» подопечных, мне пришлось знатно потрудиться, приводя состояние их тонких тел к более-менее приемлемому виду.

— Прошу, давай отложим этот разговор.

И не дожидаясь ответа, прихватив рубашку, встаю и покидаю спальню.

Через три дня первое сентября и до того, как отправиться в Хогвартс, мне, по-хорошему, стоило бы уже определиться с фениксом. Фоукс до сих пор томился в безвременье, будучи подверженным воздействию чар стазиса и спрятанным в пространстве Норн. И я бы, скорее всего, не спешил что-либо предпринимать с птицей. Но ситуация без того сильно подзатянулась и больше не располагала к халатному промедлению. К своему стыду, о феникса знаю очень мало. Во всяком случае об их внутреннем устройстве и конституции. Как пленить и безвозвратно уничтожить в курсе, но этом всё. Поэтому опасаюсь за здоровье пернатого. Вроде бы он пока нормально переносит пребывание в аномальной зоне. Однако всё равно испытываю беспокойство. Бедолага уже хлебнул дерьма с избытком и мне не хотелось бы стать тем, из-за кого он окончательно помрёт. Тут и морально-нравственный аспект на дыбы вскидывался, тормоша совесть, и с чисто практической стороны глупо терять такого неординарного экземпляра волшебной фауны. Если выйдет наладить контакт, заручившись доверием Фоукса, то получу прекрасного помощника и источник уникальных ресурсов.

Застёгивая рубашку под размеренно-неторопливые думы вдруг застываю столбом.

Возникло необъяснимое, муторное предчувствие чего-то надвигающегося и хорошего явно не сулящего.

Звериные инстинкты всполошились, но направления атаки установить не смогли.

Угроза будто бы отовсюду сразу приближалась. Без конкретного вектора и выявляемой ориентированности. В общем, было непонятно откуда ждать удара и в какой форме он проявится.

По манору раздался звон, объявивший чрезвычайное положение.

Весь гвардейский контингент уже в лакуне, разбредаясь по территории, щиты на максимуме, боевые комплексы перешли в режим повышенной готовности и на любой посторонний чих шандарахнут пятой Энтена в комплекте с дланью Шамаша. Лёд и Пламя высших заклинаний из шумерской жреческой магии обязательно впечатляет непрошеных гостей, кто бы они не были.

Прыжок к Сердцу леса на голову Ровены, и мы вдвоем замираем, прислушиваясь к фону.

Час.

Два.

Три.

Пошел четвёртый и тут вдруг совершенно неожиданно произошла развязка.

По мне словно бы стекает какая-то призрачно-маслянистая субстанция, но не в прямом, в переносном смысле. Охватившая меня пленка не обладала высокой степенью реальности, но как бы то ни было она с удивительной настойчивостью пыталось как бы просочиться через поры и проникнуть под кожу. Впрочем сделать ей этого не удалось. Склизкое вещество натолкнулось на барьер воздвигнутый кольцом Плетельщиц.

Несколько ошеломительных секунд и вся эта неведомая гадость стекает вниз, где достигнув шкуры Ёрмунганда подчистую сгорает.

— Чё это было?

Отразив непонятное и не поддающееся объяснению явление обращаюсь к фамильяру.